Психическая травма в контексте трансгуманизма

размещено в: Антифилософия | 0

Ожидание «времени X», точки сингулярности, а также другие определения возможной антропологической, не исключая прочих (например, экологической) катастроф [1, 2] выглядит вполне реалистично в свете трансформаций человеческой психики последнего столетия и, прежде всего, состояний сознания. В данном случае, я имею в виду слова литературного героя – профессора Преображенского из (увы) далеко не фантастической повести М.Булгакова «Собачье сердце»: «Разруха … в головах».

hqdefault[1]

Таким образом, с нашей точки зрения, первый вопрос для нынешнего трансгуманистического проекта «постчеловека» должен быть связан с рефлексией на психотравматические аспекты природы современного человека – с целью их терапирования. Другой — имеет отношение к моделированию и воспроизводству сознания на иных – небелковых – основаниях, а стало быть, требует понимания структуры, границ и потенций сознания как главного, по сути, атрибутивного качества существа, именуемого homo sapiens sapiens (т.е. дважды сапиентального,в отличие от неандертальца). Хотя, последний вопрос,наверное,наиболее важен. Ибо рациональное понимание природы человеческой психики как сложнейшей бесконечно модифицируемой машины, идущее из эпохи Просвещения и лежащее в основе тоталитарных проектов, оказалось несостоятельным. Открытия, сделанные в области глубинной психологии, прежде всего, психоанализа З.Фрейда и его последователей и параллельно философскими школами «философии жизни», неокантианства, феноменологии Гуссерля, экзистенциализма Сартра создали значительную перспективу для подобного рода исследований. А в наши дни – представителями направления аналитической философии; в первую очередь, работами профессора Дубровского.

Проблема. Категория сознания используется в психотерапии в общем смысле как мера нормальности и состоятельности психики. Именно реабилитация (восстановление) сознательной способности пациента к отображению и пониманию собственных проблем, взаимодействия с психотерапевтом, ответственности за себя самого, пребывания в актуальном – здесь и сейчас – «хронотопе» [3]. Другими слова, «расширение» сознания» является сутью психотерапевтического процесса. Вместе с тем, категория сознания, как правило, присутствует в нем имплицитно, «по умолчанию», реально опираясь на достаточно разноречивые психологические версии сознания.

92233051_5023265_Chronos_oeuvre_grand_1_[1]

Другой – также весьма насущный — не только для психотерапии , но всего общества и культуры — феномен наших дней (если не сказать – эксцесс или, как сейчас говорят, action недавно прошедшего, а также наступившего столетия), а, главное, составляющий оппозицию сознательному бытию человечества – психическая травма. Революции, мировые и локальные войны, Холокост и Гулаг, длительные конфликты, террористические акты, техногенные катастрофы, миллионные человеческие жертвы дают все основания говорить о глубинных (т.е. травматических)поражениях психики индивида и целых групп населения, подрывающих способность человека быть реалистически-сознательным. И, в свою очередь, привело к широкому распространению деструктивных форм поведения (социальное и моральное отчуждение, аномии – суицид, насилие, разного рода аддикции) и мышления, в т.ч., неадекватных представлений о мире (иллюзий, фантазий, утопий и т.п.); и, по сути, к значительным трансформациям homo sapiens sapiens. Между тем, данная область нарушений, как правило, понимается в практике исцеления как частное психическое расстройство, т.е. сугубо медикалистски.

Таким образом, имеется практическая необходимость в создании базовой модели понимания этой существенной оппозиции современности.

  1. Дубровский Д.И., Степин В.С., Гребенщиков Е.Г. Глобальное будущее 2045. Конвергентные технологии и трансгуманистическая эволюция // М.: «Издательства МБА», 2013.
  2. Дубровский Д.И. Природа человека, антропологический кризис, кибернетическое бессмертие // там же, с. 237-252.
  3. Бахтин. М.М. Эстетика словесного творчества // М.: 1976, с. 162.

Комментарии: