Власть и страх в политической культуре России

Категория власти занимает в русском языке особое место. Власть описывается, оценивается и характеризуется более чем пятью тысячами понятий и категорий.

Показательна связь русской категории власти с первичной символизацией жизненных начал, становлением порядка. Носитель и представитель власти — «начальник» — фигура, относимая к «началу» (основе) общества. «Начальник» в культурной традиции России также «правитель» (управитель) — ThCdIZ0RfwE[1]дословно — действующий по правде (истине). И другое определение властителя — «кормчий» (от слова «кормить»; аппарат власти — «кормило») явно указывает на весьма раннюю, психоаналитически – доэдипальную (неконкурентную, симбиотическую) семантику глубокой преданности ребенка матери.

В XVI столетии возведение царя Ивана IV (Грозного) на престол именовалось «венчанием» — «бракосочетанием» царя с «землей» (страной). Семейная номенклатура власти существовала (и существу­ет) в разных культурах, но, видимо, в нашем отечестве она оказалась более устойчивой и симбиотической: «матушка» и «батюшка» есть имена также духовных лиц.20130319[1]

Неудивительно, что отношение к власти связано с страхами сепарации от жизненных основ; может быть, точнее говорить об экзистентных страхах, т.е., по сути, тревогах существования. Отсюда огромная роль ритуалов в российской (русской) власти, ее театрализация и т.п. Особое место занимают ритуалы, символизирующие жертвенную гибель во имя спасения «отчизны» (земли отцов) или «матери-родины» (мате­ринской земли), кровную зависимость от них и верность им, горечь утраты и ужас чужбины.

Тема глубинной связи человека и власти (Родины) встречается также в более поздних периодах российской истории. В качестве примера приведу широко распространенного в СССР «Марша авиаторов», исполнявшего повсеместно (даже до наших дней) и бывшего общепринятой метафорой русско-советской идентичности дли­тельное время.

Мы рождены, чтобы сказку сделать
Преодолеть пространство и простор.
Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца — пламенный мотор.
Все выше и выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.

Очевиден инфантильный характер фантазий («сказку сделать былью»), регрессия к «океаническому чувству» всемогущества («преодолеть пространство…»), растворяющее личное «я» в космическом континууме. 1363515912_1141235355[1]Символический ряд — стальная птица — самолет — человек, динамически устремленный ввысь — символ не про­сто полового акта, а, скорее инцестуозного насилия: овладение во имя слияния с породившей тебя Ро­диной.

Фигура власти в России нередко ассоциируется с материнским образом природных стихий. Наиболее популярной была модификация «Матери — сырой земли», т.е. постоянно плодоносящей почвы, связанная с семантикой покоя и смерти, всеп­глощающего целого (космоса, страны, коллектива). В последнем значении часто выступала идея милитарного-мазохистского характера, периодов Первой и Второй мировых войн: «Родина-мать зовет!» или «уме­реть за Родину-мать».

Особой властно-материнской фигурой в России XX столетия долгое время являлась коммунистическая партия. Именно она претендовала на роль тотального объекта, даже в сфе­ре межличностных отношений, поощряла вмешательство коллектива в личную и семейную жизнь граж­дан. Достаточно вспомнить ироническую советскую пословицу «Русская женщина сильна парторганизацией», стереотипные выражения типа «это дала вам партия» и, наконец, фривольную час­тушку:

Недоволен наш народ —
Мало партия дает,
Наша партия не …лядь,
Чтобы каждому давать».

Вообще, в советский период в русском языке были весьма распространены глаголы: «дать», «брать», «отпустить» (дают -вместо продают — товары, берут — вместо покупают — что-либо, отпускают — вместоD6_Q-B5lEUU[1] предос­тавляют — что-нибудь); что есть одно из свидетельств архаизации социальных отношений как результата властвования, а именно, превращения граждан в «детские», зависимые фигуры.

По сути дела, материнская фигура власти в России имеет черты фаллической, т.е. гиперопекающей, принуждающей, агрессивной (мужеподобной) матери. Исследователи деспотических форм власти отмечают, что мощная система контроля извне возобновляла в человеке детские взгляды и чувства. Только в детстве другие люди – родители — обладают подобным могуществом ввергать нас в безнадежные внутренние конфликты, если наши желания расходятся с их собственными (Бетельхейм).

Весьма существенна в отечественной традиции власти — власть коллектива, именовавшегося в России «миром»; его семантика нередко пафосна и танатологична: «Что мир по­рядил, то Бог рассудил» «На миру и смерть красна», «Мирская молва — что морская волна», «Мир заревет — лес клонится», «С волками жить — no-волчьи выть», и др.

Власть коллектива отождествлялась также и с защитой от страха отделения.

Историко-культурные факты свидетельствуют и о глубоко оральном (ребенок – материнская грудь) уровне my-little-pony-фэндомы-other-иван-васильевич-378659[1]связей власти «мира» и человека в культурном российском наследии. Важнейшая из «оральных» традиций: коллективное застолье — «пир на весь мир». Даже бедней­ший член общины (рода или др. группового образования) считал за честь в нем участвовать, ставя на «кон» (основу) лучшее, что имел; в этом случае он мог рассчитывать на поддержку «мира». Недаром такие пиры на­зывались «братчинами» (т.е. единством братьев — членов мирской семьи). Специфическим обычаем такого рода застолий нередко является соревнование в употреблении спиртных напитков, порождавшее подлинно-бессознательную форму связи. В данном отношении показателен вопрос пьющих к друг другу: «Ты меня ува­жаешь?» – как устремленность к эмоциональной близости. Стремление к сохранению трезвости на пирах (равно как и выпивка в одиночку) традиционно осужда­лась как проявление индивидуализма и неприятия «своих».Потеря сознательного Я означала наиболее полную идентификацию с властью коллектива и чувство всемогущества:«Когда христианин (или крестьянин –А.К.) пьян, то сам себе пан»; до сей поры актуальные в российской культуре

Ну о чём с тобою говорить?
Всё равно ты порешь ахинею.
Лучше я пойду к ребя­там пить,
У ребят есть мысли поважнее.
У ребят серьёзный разговор:
Например, о том, кто пьёт сильнее,
У ребят широкий кругозор —
От ларька до самой бакалеи…
Разговор у нас и прост, и груб,
Все вопросы мы решаем глоткой…   (В.Высоцкий).

Итак, власть порождает, наказывает, спасает, опьяняет…Словом, то, что в психоанализе называют «сном наяву», «исполнением желаний» и «фантазмами».0ac95d4df0d36533829ff91e60ea9c95[1]

И в наши дни носители отечественной власти прибегают к специфически устрашающей лексике. Приведу отрывок из интервью, данного мною «Независимой Газете» («НГ» от 11 ноября 2003 г.С.1,3).

— Александр Матвеевич, журналисты, политологи, имиджмейкеры уже давно обратили внимание на очень эмоциональную манеру выражаться президента России Владимира Путина. «Мочить в сортире», «замучаетесь пыль глотать», «сопли жевать», совсем недавнее образное высказывание Владимира Путина в беседе с итальянскими журналистами — «законы надо выполнять всегда, а не только когда за одно место схватят»… Эти фразы уже прочно ассоциируются с образом нашего президента. Что бы вы, как психоаналитик, сказали по данному поводу?

— Добавил бы известную фразу президента относительно «обрезания, после которого ничего не вырастет». Вообще подобная лексика в политике не нова. Еще недавно к «туалетной» лексике, даже с криминальным оттенком, прибегал генерал Александр Лебедь, например, с выражением: «Ваше место у параши». Пользовались ею Ленин, разумеется, Сталин и Хрущев, именовавшие своих оппонентов «говнюками» и «засранцами». Это имело место также в практике американских президентов, из более современных — у Никсона, например.
Правда, чаще это звучало в неофициальной обстановке. Данная лексика имеет символический смысл, относимый психоаналитиками к анальной и фаллической стадиям психосексуального развития. Зигмунд Фрейд связывал анальные фиксации с упрямством,13635401782925[1] жестокостью, вязкостью негативных эмоций, даже с «инстинктом власти». Фаллические — с соревновательными устремлениями по отношению к отцовской фигуре (ею может быть та же политическая власть) за обладание матерью (в переносном смысле — любовью, например, «народа», публики и т.д.) и страхом кастрации, то есть поражения в этой борьбе («эдипов комплекс»).
Путин очень хочет это показать: настоящий мужик-то — он! Как в песне Высоцкого: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков».

Александр Кантор

КАНТОР Александр Матвеевич (р. 1950) – российский историк, культуролог и психолог. Кандидат исторических наук (1990) в области истории русской средневековой культуры (диссертация защищена в Институте российской истории РАН). Член Всемирного Совета по Психотерапии (WCP,UNESCO); Специалист,тренинг-аналитик,супервизор Европейской Конфедерации Психоаналитической Психотерапии (WCP,Vienna,Austria). Окончил исторический факультет Московского государственного педагогического института им. В.И.Ленина (1973), а также факультет культурологии Института Повышения Квалификации МГУ им.М.В.Ломоносова. Обучался на факультете психологии Ленинградского государственного педагогического института им. А.И. Герцена (1971-1973), в Институте Психологии им. Л.С.Выготского (1996-1999), Российской Медицинской Академии Последипломного Образования (2000-2005), факультете психологии Южного Федерального Университета (Ростов, 2008-2011). В 1973-1982 - учитель истории и обществоведения, заместитель директора средней школы № 872 (Москва). В 1979-1990 - старший научный сотрудник музея «Коломенское», преподаватель МГУ, инструктор по физкультуре, переводчик и репетитор, экскурсовод по Москве. В 1989-1992 гг. был заведующим кафедрой истории России и руководителем психологического центра в кооперативе «Московский лицей». В 1990 – 2002 гг. - преподаватель Института культурной антропологии Российского Государственного Гуманитарного Университета (РГГУ), Московского государственного педагогического университета и др. московских, российских и зарубежных вузов. Прочитал более 20 лекционных курсов по истории русской и мировой культуры, а также по психологии и психотерапии. С 1998 г. – доцент Международного Университета в Москве (МУМ). Читал лекции студентам Чикагского Университета (США), а также докторантам Университета Сантьяго-де-Чили (Чили), Университета коммерции и бизнеса в Буэнос-Айресе (Аргентина), а также в Берлине и Грайфсвальде (Германия), Пекине (Китай), Вене (Австрия), Иерусалиме и Назарете (Израиль), Сиднее (Австралия), Дурбане (ЮАР) и др. Также работал сценаристом в студии «Три Тэ» Н.Михалкова. С 1988 г. – сотрудничает с медицинскими и психологическими клиниками и центрами (в т.ч.,Центр медико-социальной реабилитации «Вся нарокология и психиатрия» (в Сокольниках);кафедра вегетологии Медуниверситета имени Н.Пирогова: кафедра усовершенствования по психиатрии Университета Дружбы Народов (РУДН): Содружество психологов и психотерапевтов «Помощь Душе» и др.) Докладчик на многих российских,международных,всемирных конференциях и конгрессах по психотерапии и антропологии. Автор книг «Духовный мир русского горожанина XVII века (1999), «Психоанализ Татарстана» (в соавторстве; 2008), «Основы культурной антропологии» (в печати), ряда брошюр по отечественной истории и культурологии, а также многочисленных научных и публицистических статей по вопросам истории и теории культуры, а также психоистории, психоанализу и психотерапии. Опубликовал около 200 работ. Неоднократно выступал по р/с «Говорит Москва», «Свобода»,телеканалу «Дождь» и зарубежному ТВ. Некоторые из его статей печатались в научных изданиях стран Европы и Америки.

Читайте также:

Добавить комментарий